Голкипер ПФК ЦСКА в преддверии кубковой встречи против казанского «Рубина» дал интервью клубной пресс-службе.
— Давай вспомним момент с пенальти в первой встрече. Перед ударом Даку была ли у тебя внутренняя уверенность, что сможешь отбить мяч?
— Я посмотрел на Матвея Лукина, который показывал мне, что нужно прыгать влево. Затем я показал ему большой палец — в итоге хорошо сработались. Если честно, то была уверенность перед пенальти. Но стоит признать, что мне повезло, потому что удар был не самым сильным.
— В твоей карьере были и выигранные серии пенальти. Насколько комфортно тебе, когда футболист команды-соперника бьет с точки?
— Перед пенальти у меня всегда есть план, который выстраивается с Игорем (Акинфеевым), Дмитрием Сергеевичем (Крамаренко) и тренерским штабом. Ну и с опытом становишься спокойнее.
— Согласно статистике Кубка России, ты идешь на четвертом месте среди самых «сухих» вратарей. Как тебе такой показатель к 21 году?
— Стоит признать, что сейчас другой формат Кубка с большим количеством игр. Если бы у тех голкиперов были такие условия, то и показатели они имели бы лучше. Фактор везения тоже есть: вся команда играет на ноль, и я им безумно благодарен — все максимально ответственно относятся к каждой встрече, так что это общая заслуга всех. Тем не менее такая статистика всегда приятна. При этом на первое место я ставлю результат: если мне предложат выиграть 5:4, но пройти дальше, я выберу это, а не сухой матч.
— Этот сезон для тебя наверняка тяжелее, так как ты входил в него после травмы. Стало ли тебе психологически сложнее играть на выходе после случая с Алипом?
— Вроде бы нет. Я вообще не помню того столкновения с Алипом, поэтому, может быть, из-за этого не чувствую какого-то страха. Честно, у меня вообще ничего не поменялось, ну кроме того, что откололись зубы (смеется). Только за это обидно.
— Пересматривал этот эпизод?
—Да, конечно. Знаешь, когда кто-то другой получает травму, мне жутко смотреть — неприятно становится. В случае со мной хотелось посмотреть, чтобы вспомнить, как это произошло. Помню, как меня привезли в больницу, и я очень расстроился, когда мне сказали, что проиграли. Дальше моей задачей было успокоить всю мою семью, они у меня врачи и понимали, что может произойти. Я, наверное, впервые видел слезы своей матери. Это было очень страшно. Надеюсь, что в будущем это никогда не случиться. Но в футболе есть две стороны медали. Также хотелось бы сказать большое спасибо всем, кто желал здоровья и помогал. У меня получилось быстро восстановиться, что я даже не пропустил сборы.
— Сначала вообще сообщалось, что ты можешь пропустить минимум полгода…
— Да, когда так написали, я был в бешенстве. Точно был уверен, что выйду на поле быстрее. Я не понимал, как можно полгода не играть. Очень люблю футбол, поэтому хотел как можно скорее вернуться.
— Ты однажды рассказывал, как Сергей Иванович Овчинников учил тебя как можно скорее возвращаться в игру, если ты получаешь травму. И в том эпизоде с «Зенитом» ты будто хотел продолжить матч, хотя вряд ли осознавал это.
—Да-да. Я встаю и думаю, что это вообще сон. И у меня спрашивают, готов ли я продолжить матч. Я отвечаю, что да. Но Омид (физиотерапевт-реабилитолог команды — прим.) сказал мне, что всё — сегодня я играть не буду. Дмитрий Сергеевич тоже учил всегда доигрывать эпизод, но понятно, что в первую нужно не навредить команде. Мне очень повезло с моими вратарскими наставниками. Впитываю от них всё, что дают. Душу греет работа с такими людьми.
— Ранее ты также вспоминал историю, как два дня не мыл руки после знакомства с Игорем Акинфеевым. Сколько времени тебе потребовалось, чтобы освоиться и чувствовать себя с ним на равных?
— Когда я стал вторым вратарем и плюс-минус адаптировался. Думаю, примерно за год. У меня получилось хорошо проявить себя в товарищеских матчах, и тогда я осознал, к чему надо стремиться. Первый год был достаточно сложным, но всему свое время. Было дискомфортно, потому что ты совсем юный, а рядом с тобой легенда российского футбола. Теперь я могу назвать Игоря хорошим другом. И каждая тренировка — просто кайф.
— Игорь рассказывал, что зовет молодых игроков в ресторан, а вы отказываетесь. Почему?
—Мы несколько раз ходили ужинать командой, но я согласен, что в этом плане надо быть наглее: чаще самому предлагать и не отказываться, если зовут.
— Помню фотографию, где ты сидишь в ресторане с огромным стейком.
—Да-да, мы как раз сидели с Игорем и его другом. Отмечали окончание моих первых сборов. Так что вот есть история, когда мы ходили куда-то вместе.
— Знаю, что ты любишь играть в поле и даже лично видел, в каком ты порядке. Как часто ты играешь в футбол вне тренировок с основой? И как к этому относится тренерский штаб?
—Когда наступает пауза на сборные, мы собираемся в Ватутинках и играем со знакомыми. Не сказать, что лезу сильно в отбор или влетаю во всех с двух ног, моя задача — взаимодействие с мячом. Когда я играю полевым, я получаю возможность на практике понять выход из обороны в атаку. Это отличный опыт: игра ногами, выносливость. Дмитрий Сергеевич разрешает нам это делать, но, конечно, очень аккуратно.
— То есть в таких играх ты стараешься извлечь для себя пользу, а не просто развлечься с пацанами?
— Именно. Я не играю в развлекательном формате, это не мое.
— На тренировках бывает ли, что выходишь полевым?
— Иногда бывает. Есть видео, где я с фланга прошел, обыграл одного и в девятку забил Бочку (Бокову — прим.) Там просто все были в шоке (смеется)! Может быть, мой дриблинг со стороны выглядит смешно, но в этот момент я получаю максимальное удовольствие.
— Если бы в детстве не выбрал нынешнее амплуа, на какой позиции бы играл?
— Так вышло, что тренер «Химок» Сергей Анатольевич Богомолов сказал мне встать в ворота. Я был высоким, и к тому моменту все другие голкиперы сломались. А уже через год меня в ПФК ЦСКА пригласил Денис Николаевич Машкарин. Помню, как мы Академии играли против «Чертаново». В первой встрече я отыграл в воротах на ноль, в ответной — вышел в поле и сделал хет-трик (смеется).
— Круто! Немного про семью: у тебя династия врачей, не уговаривали ли тебя пойти в медицину?
— С 9-го по 11-й классы учился на направлении «ХимБио». Все мои друзья-одноклассники сейчас стали медиками. Повезло, что я рано попал в основу ПФК ЦСКА. Мы с мамой расставили приоритеты: выбор в пользу футбола, но ЕГЭ сдать необходимо. Мама всегда давала нам свободу действий — для нее главное, чтобы мы занимались любимым делом. Но она говорит, что если бы я захотел, то спокойно бы стал врачом.
— Было ли у тебя такое желание и предрасположенность к этой профессии?
— Знаешь, я думал, что брезгливый, но заведя пса, понял — это не так. То есть я бы мог привыкнуть к особенностям медицинской профессии, но сердце лежит все-таки к футболу.
— Тамерлан Мусаев в недавнем интервью рассказал о тотальном контроле за своим здоровьем и телом. Такое стремление присуще всему молодому поколению?
— Люблю анализировать и замечаю, что наше поколение очень трепетно относится к таким моментам. Однако вместе с этим вижу старшее поколение, тех кто побеждал в Кубке УЕФА и брал бронзу на Евро-2008. Складывается мнение, что они относились немного спокойнее. Они добивались результата, не акцентируя внимания на этом. Они умели расслабляться, что очень важно. Если ты будешь постоянно собран, то рано или поздно сгоришь. Считаю, что надо уметь отдыхать, но правильно.
— Какой вид отдыха ты предпочитаешь?
— Читаю, ходим с девушкой на выставки, смотрим фильмы. Собаку вот завели, что очень сильно отвлекает и расслабляет. Всего понемногу. Недавно на день рождения подарили телескоп, теперь жду неба без облаков, чтобы посмотреть на звезды.
— Еще всегда хотел спросить у тебя: почему Слава, а не Влад?
— Это у меня с самого детства: мама хотела назвать меня Славой, но полное имя Вячеслав ее не устраивало. Где-то меня называют Владом, где-то Славой. Сергей Иванович (Овчинников) вообще Изяславом называл (смеется). Иногда некоторые думают, что у меня раздвоение личности (смеется), но на самом деле мне без разницы, Слава или Влад.
— В конце интервью рубрика «открытый микрофон». Какая тема тебя волнует?
— Когда забьет Матвей Лукин? (смеется) Первое, что пришло в голову, значит так и оставим.
Источник
