Генеральный директор ПФК ЦСКА Роман Бабаев о ситуации с Аланом Дзагоевым
– Что происходит с Дзагоевым?
– Лечится. Правда, на момент окончания первой части сезона он был здоров и даже по медицинским показателям мог выйти на поле в матче с «Зенитом». Но из-за столь длительного лечения растерял игровую, физическую форму… Существовал риск, что он опять получит травму, так как мышцы не готовы к таким нагрузкам.
– Печально…
– Но Алан рук не опускает, хотя ему, конечно, не позавидуешь. Кто-то его уже называет хрустальным. Но поверьте, он делает все от себя зависящее, чтобы приносить пользу команде. Очень надеемся, что следующий 2019-й год станет для него переломным. Его полностью обследовали – от кончиков ногтей до волос. Сейчас он чувствует себя хорошо.
– Как долго еще действует его контракт?
– До лета 2019 года.
– Намерены его продлевать?
– Мы достаточно давно вступили с Аланом в переговоры. Думаю, в итоге достигнем соглашения. Но опыт нас учит, что не только в отношении футболистов, которые часто травмируются, но и вообще в отношении любых игроков нужно по возможности (здесь, конечно, учитывается позиция игрока и агента) предусматривать риски. Считаю, справедливо, когда есть формула в контракте, которая предусматривает фиксированную значительную часть зарплаты – порядка 70 процентов. И 25-30 процентов – обусловленная часть. Чтобы футболист понимал, что он не получает деньги раз месяц, когда смс приходит на телефон и можно вообще ничего не делать, а когда он их зарабатывает!
– Поясните, пожалуйста?
– То есть, в случае травмы игрок получает эти 70 процентов зарплаты в месяц. Но остальные 25-30 зависят от того, какую пользу игрок приносит клубу.
– На какой срок планируете продлить контракт?
– Мы обсуждали трехлетний контракт. Верим в Алана. Понятно, что соглашение должно предусматривать разумные условия. Особенно с учетом статистики Дзагоева за последние несколько лет. А она, если честно, не очень впечатляет… Хотя все мы признаем, что Алан очень сильный футболист, много пользы принес ЦСКА. Его важные голы трудно переоценить. Но такова правда жизни.